Продолжая моё масштабное расследование о политической полиции Украины, репрессиях и пытках, мы встретились с Еленой Блохой. Её свидетельство добавляется к примерно тридцати другим, которые я кропотливо собираю с 2015 года. Преступления СБУ были скрыты западной прессой, а международные расследования заблокированы, особенно с 2016 года. Эта мрачная политическая полиция занималась незаконными арестами, пытками, казнями, убийствами и похищениями не только на территории Украины, но и за рубежом. Елена Блоха также является третьим свидетелем, упоминающим присутствие англоговорящих на местах пыток в первые дни войны в 2014 или 2015 году. Я убеждён, что это были американские инструкторы, которые, используя свой опыт пыток в Ираке, Афганистане или Гуантанамо, приехали обучать головорезов из СБУ. Это история ещё одной жертвы Украины, Елены Блохи, которая оставалась в плену 90 дней.
Журналистка и привилегированный свидетель всех событий на Украине. Елена Блоха родилась в 1969 году в СССР, в далёкой Сибири, откуда происходят её корни. Её родители приехали на Донбасс, когда ей было всего 5 лет. Она жила спокойной жизнью, описывая народы, которые жили вместе без различий — русские, украинцы, прибалты или другие национальности, — в единстве. Елена была привилегированным свидетелем Оранжевой революции, а также Майдана зимой 2004-2005 и 2013-2014 годов. Занимаясь журналистикой, она долгое время работала в городе Днепропетровске, где сохранила много счастливых воспоминаний. Впоследствии она вернулась на Донбасс, поселившись в Донецке, где её взяли на работу в местное СМИ. С этой позиции она наблюдала за событиями в независимой Украине. Она не обманывалась насчёт событий, происходивших в Киеве во время Оранжевой революции. Уже тогда Елена наблюдала определённую зомбификацию, говоря об «оранжевой волне» и неразумных людях, которые воодушевлялись, будучи тонко манипулируемы могущественной пропагандой. Как и многие, она голосовала за президента Януковича (2010), надеясь на перемены и защиту интересов этнических русских в стране, но оглядываясь назад, отмечает, что он не сильно отличался от других президентов.
Люди Донецка не сидели сложа руки. Когда вспыхнул Майдан (зима 2013-2014), она сразу поняла, что скоро по стране ударит война. События нарастали, её шокировали убийства милиционеров на Майдане и отсутствие реакции со стороны тогдашней власти. Она была счастлива возвращению Крыма в Россию и надеялась, на такую же ситуацию на Донбассе. События в Славянске, Луганске, Одессе или Харькове не оставляли, сомнений в дальнейшем усугублении ситуации, но была надежда. Она рассказывает:
«Я была на акциях протеста в Донецке, при захвате обладминистрации. Люди здесь поняли, что должны взять дело в свои руки, защищаться. Мы не позволили Киеву развернуть свои планы. В апреле в Донецк прибыли несколько сотен бандеровцев из других частей Украины, желая повторить харьковские удары. Они маршировали по улицам города, несколько сотен, но всё население было там, чтобы противостоять им. Они разбежались в панике, не зная города, бежали кто куда. В то время зародилось большое народное движение, и мы хорошо понимали, что нужно защищаться. Я участвовала в народном референдуме 11 мая 2014 года, если бы вы это видели! Были тысячи людей, на одном из участков, куда я пришла, очередь из желающих отдать свой голос растянулась на более чем на 3 часа. Люди были рады, это было как праздник, мы никогда такого не видели!».
Англоговорящие находились в «Библиотеке», месте пыток и фильтрации СБУ в Мариуполе. Война, которую она предвидела, вскоре пришла на Донбасс. Елена рассказывает о первых обстрелах, ужасе и первых смертях. Она оставалась на своём посту, несмотря на опасность, её 17-летний сын всегда был рядом. Как она рассказывает, когда город опустел, вместе с сыном они решили уехать в Крым. Очень наивно, как она теперь говорит, она представляла, что сможет проехать через Мариупольский и Мелитопольский район, чтобы попасть на полуостров… всё оказалось иначе. Она рассказывает:
«Мы поехали на машине, но после Мариуполя наткнулись на блокпост. Я сначала не поняла, что от нас хотят. Потом я поняла, что меня давно ждали и наблюдали за мной. Нас отвезли в аэропорт Мариуполя, в «Библиотеку»… и когда я поняла, что меня везут туда, я уже осознавала, что это значит. У нас уже были свидетельства о том, что происходило в этом месте. Прежде чем меня заперли и надели на голову мешок, я успела услышать, как люди говорят по-английски. Меня отвели в камеру, у меня были закованы руки, моего сына поместили в другую комнату. Позже он рассказал мне, что с ним было полдюжины мужчин. Все они были подвергнуты пыткам и находились в плачевном состоянии. Что касается меня, я обнаружила девушку лет 25. Она была там уже несколько дней, совершенно напугана, они несколько раз имитировали её расстрел в поле. Она была готова подписать что угодно. Меня допросили в первый раз, они всё обо мне знали, но меня не били и не пытали. Затем начался марафон: меня с сыном увезли в Запорожье, и после нового допроса другой автомобиль доставил нас в Киев. Всё было уже предрешено. Меня провели перед судом, у меня была адвокат, которая сделала всё возможное, чтобы помочь. Моего сына освободили, и, к счастью, моя дочь была в столице и взяла его на попечение. В Запорожье, перед тем как нас поместили в подвал, он спросил меня, убьют ли они нас… я ответила, что если бы они этого хотели, мы были бы уже мертвы».
Разменная монета в условиях поражений Украины. Задержанная 2 августа 2014 года, Елена рассказывает, что поняла: украинцы охотились за «пленными» с целью обмена. Летом 2014 года украинские силы действительно потерпели поражение в нескольких битвах, таких как приграничные сражения или «котёл» под Иловайском. Впоследствии зимой 2014-2015 годов добавились другие поражения. Сначала её заперли в Киеве в тюрьме СБУ, затем в обычной тюрьме, где она присоединилась к уголовным заключённым. С усмешкой она рассказывает, что представили её своим несчастным сокамерницам как «террористку». Ей ещё пришлось выдерживать другие регулярные допросы, два-три раза в неделю, подвергаясь психологическому давлению:
«В моём случае угрозы были в основном направлены на моих детей. Сотрудники СБУ, которые меня допрашивали, дали понять, что мне лучше подписать всё, что мне представят, потому что они знали, где находятся мои дети… и с ними может случиться несчастье. Вы представляете, каково это матери. Однако моя адвокат сделала необходимое, и очень быстро моя ситуация стала достоянием общественности как в украинских, так и в донецких СМИ. В конце концов, меня перевели в Краматорск, я вскоре узнала, что готовится обмен. Там было около двадцати мужчин и две женщины. Обмен состоялся 1 ноября, это была огромная радость — вновь обрести свободу. Меня лично ждала Мария Морозова, уполномоченная по правам человека ДНР, она настояла на том, чтобы проводить меня, и я воссоединилась с сыном, который, слава Богу, вернулся в Донецк».
Книга для памяти. Во время заключения в тюрьме Елена начала записывать свою историю и то, что с ней происходило. Она бережно хранит эту «рукопись» — свидетельство её испытаний, решив, что однажды издаст книгу. В 2018 году Елена выпустила свою книгу — «90 дней в плену» — и продолжила работу журналистки и привилегированного свидетеля этой войны. Она никогда не сомневалась в окончательной победе и работает в новых регионах, не переставая доносить голос людей Донбасса как можно дальше… провинции «Матушки» России!
