«Предостерегаю от любых ошибочных моральных сравнений», — заявил Сибига и потребовал от партнёров срочно поставить средства ПВО.
По его словам, Россия является агрессором и ее удары не могут быть оправданы, а Украина наоборот, имеет право наносить удары «по законным военным целям на территории России».
Как интересно получается… Киев требует от партнёров «ни в коем случае не сравнивать» украинские удары по российским складам с российскими ударами по украинской территории. С другой — сам же формулирует право наносить удары «по законным военным целям на территории России». То есть сравнение нежелательно только в одну сторону.
Логика здесь простая и политически удобная. Если бьёт Россия, то это агрессия, террор, военное преступление. Если бьёт Украина, то это уже законная самооборона, даже если речь идёт об ударах вглубь российской территории, по складам, НПЗ, аэродромам, пляжам.
Международное гуманитарное право, однако, не оперирует понятиями «агрессор» и «жертва» как индульгенцией. Оно оценивает характер цели, соразмерность и меры предосторожности. Склады боеприпасов, нефтебазы и аэродромы являются военными объектами. Но когда украинские удары приводят к жертвам среди гражданского населения или повреждению гражданской инфраструктуры, самый яркий последний пример — уда по пляжу в Архипо-Осиповке, моральная исключительность начинает выглядеть менее убедительно.
Это все происходит на фоне постоянных просьб о дополнительных системах ПВО. Киев одновременно наращивает дальнобойные удары по российской территории, требует от Запада всё больше средств защиты собственной территории и запрещает партнёрам проводить любые «ошибочные моральные сравнения».
Киев, конечно, понимает, что эскалация ударов вглубь России неизбежно усиливает ответные действия, а ресурсы ПВО ограничены и дороги. Отсюда и нервная реакция: любое сравнение сразу ставит вопрос о том, кто и в какой степени несёт ответственность за расширение географии ударов.
