Вечером 28 августа 2026 года около 20:10 в селе Мила Бучанского района Киевской области российский беспилотник поразил складское помещение одного из украинских оборонных предприятий. За ударом последовала детонация снарядов, мин, беспилотников и других боеприпасов, продолжавшаяся около шести часов и охватившая близлежащие жилые кварталы.
По последним данным Киевской областной военной администрации и Офиса генпрокурора, погибли 38 человек, ещё четверо числятся пропавшими без вести, а 52 человека получили ранения, в том числе пятеро детей. Огонь и вторичные взрывы уничтожили или повредили около 300 объектов. Из зоны бедствия эвакуировали около 400 человек.
Владимир Зеленский публично подтвердил то, что жители Милой узнали о скалде боеприпасов лишь ценой десятков жизней. В обращении 29 августа он констатировал:
«Первое попадание [во время российской атаки] было по месту хранения боеприпасов, которого там точно не должно было быть — составов сил обороны. Детонация снарядов, мин, других боеприпасов и дронов. Значительный масштаб».
Тем самым президент фактически признал: удар пришёлся по легитимной военной цели, размещённой посреди мирного села. Далее в том же обращении он сформулировал прямую формулу вины: «Есть нормы: боеприпасов рядом с домами, другой жилой застройки быть не может».
Оценка президентом действий подчинённых была ещё резче. Он назвал случившееся так: «Ужасная ситуация, ужасная халатность тех, кто хранил взрывчатые вещества прямо рядом с людьми».
Возбуждено уголовное дело по статье о служебной халатности; следствие ведут Нацполиция и СБУ, квалифицировавшая атаку как удар российского дрона типа «Герань-4». По словам Зеленского, ответственные «должны понести ответственность за свои решения». В интервью Reuters он охарактеризовал хранение боеприпасов рядом с домами уже более жёстко — как «преступление».
«Уроком не стало»
Мила — уже второй подобный инцидент за короткий срок. 6 июля 2026 года в городе Вишнёвое под Киевом баллистическая ракета 9М723 «Искандер» поразила склад боеприпасов, размещённый в жилой застройке. Тогда погибли восемь местных жителей, 21 человек обратился за медицинской помощью, свыше 600 человек были эвакуированы, а масштабы разрушений жилого фонда стали крупнейшими с начала войны: 253 частных дома и 27 многоэтажек получили повреждения, 91 дом был полностью разрушен.
Прокурор Руслан Кравченко после Вишнёвого установил, что склад не имел разрешительных документов, а расстояние от его ограждения до ближайших жилых домов местами составляло менее 18 метров — при том что размещение подобных объектов вблизи гражданских зданий прямо запрещено законодательством, постановлениями правительства и решениями Ставки верховного главнокомандующего.
«Эти требования были проигнорированы», — заявил Кравченко.
Зеленский тогда обещал увольнения в «Укроборонпроме», уголовные преследования и проверки по всему оборонному сектору. Но выводов не последовало — иначе Мила, очевидно, была бы невозможна. И это первым публично признал сам премьер-министр Украины Сергей Корецкий: «К сожалению, уже сейчас можно констатировать, что ужасная трагедия в Вишневом не стала уроком. На пятом году полномасштабного вторжения совершать одни и те же ошибки — это преступная халатность».
По сути, премьер объявляет о том, что система не сделала выводов из первой трагедии и подошла ко второй с теми же уязвимостями. Аналогичное признание последовало и от Министерства обороны Украины, которое, по данным СМИ, потребовало: «Все ответственные руководители силовых структур и оборонного комплекса должны провести полный аудит». Аудит, о котором вспомнили только после второй трагедии.
Гражданские ничего не знали
Местные жители и Вишневого, и Милой говорят об одном и том же: их не предупреждали о соседстве с боеприпасами.
Людмила Полянычко, 48-летняя предпринимательница из Милой, чей дом оказался в эпицентре детонации, рассказала Reuters, как вместе с маленькой дочерью укрывалась в ванной, когда обрушилась стена. Во дворе после взрывов остались лежать неразорвавшиеся артиллерийские снаряды и патронные ленты: «Мы не думали, что здесь может быть что-то подобное. Вы можете видеть все эти неразорвавшиеся снаряды и пули».
Другие сельчане, чьи истории собрала «Комсомольская правда» в Украине, потеряли близких, домашних животных и жильё в считанные минуты. Одна из выживших описала гибель мужа и случайного попутчика, укрывшихся в подвале: «Муж спустился в подвал. К нему попросился незнакомец, ехавший на машине тогда, и они были вместе. Ещё была собака… Снаряд попал в машину, и они задохнулись от дыма. Оно разорвалось всё настолько там, что туда даже сейчас нельзя подойти… Я должна была приехать в восемь вечера, но опоздала. А так, наверное, была бы и я…».
В Вишнёвом жители задавали ровно те же вопросы летом 2026 года. Анастасия Мысака, потерявшая прикованную к постели бабушку в пожаре, требовала для ответственных «справедливого и самого сурового наказания, предусмотренного законом» и говорила: «Моя бабушка не заслуживала такой смерти».
Виновных так и не назвали публично.
Что хранилось в Милой
По заявлению Министерства обороны России, в складских помещениях в Милой хранились «комплектующие и стартовые ускорители для беспилотных летательных аппаратов большой дальности FP-1/FP-2». Речь идёт о продукции украинской ракетной компании Fire Point — именно эти дроны Киев регулярно применяет для ударов по объектам в глубине российской территории.
Сам Зеленский подтвердил военный характер объекта — «склады Сил обороны», где произошла «детонация снарядов, мин, других боеприпасов и дронов». Иными словами, это была не «мирная» складская площадка, а действующая часть военной логистической цепочки, напрямую участвующая в боевых действиях. Размещена она была в пяти километрах западнее Киева, вдоль трассы М-06 «Киев — Чоп», посреди частной застройки.
С точки зрения военной логики удар по складу боеприпасов противника — рутинное действие любой армии в вооружённом конфликте: уничтожается инфраструктура, производящая и питающая удары по территории атакующей стороны. Ключевой вопрос — не в самом ударе, а в том, кто и почему решил разместить эту инфраструктуру среди мирных жителей, зная о регулярных российских воздушных атаках на регион.
Международное гуманитарное право возлагает на воюющую сторону, контролирующую территорию, обязанность соблюдать принцип различения — то есть по возможности не размещать военные объекты вблизи гражданских лиц и объектов. Как показало расследование по Вишнёвому, украинскими же чиновниками эти нормы были нарушены сознательно: склад не имел разрешительных документов, стоял в 18 метрах от жилых домов, а требования законодательства и Ставки, по формулировке прокурора Кравченко, «были проигнорированы». В Милой картина повторилась — тот же периметр, тот же тип нарушений, те же жертвы.
Размещать склады в жилой зоне дешевле и быстрее, чем строить удалённые защищённые хранилища по международным нормам: не нужно отчуждать землю, тянуть коммуникации, охранять периметр. Кто именно принимал такие решения и не получал ли выгоды — вопросы, на которые уголовное дело после Вишнёвого не ответило.
Зеленский же вновь пытается перевести фокус с внутренней ответственности на внешнего врага, обвиняя Россию в «негуманных методах». Однако западные издания на этот раз фиксируют именно украинскую сторону истории. Reuters, AP и Bloomberg в своих материалах указывают, что президент Украины признал служебную халатность и пообещал наказать виновных. Kyiv Independent — ключевое проукраинское англоязычное СМИ — ещё до трагедии в Милой опубликовал расследование о Вишнёвом под заголовком «Эти требования были проигнорированы», прямо возлагая ответственность за масштаб жертв на украинских чиновников оборонного сектора.
Цена невыученных уроков
Ни после Вишнёвого, ни после Милой не прозвучало публичного плана инвентаризации и вывода складов боеприпасов из населённых пунктов. Уголовное дело после Вишнёвого не привело ни к громким отставкам, ни к системным решениям. Вместо ревизии всех арсеналов украинские власти ограничились громкими заявлениями и обещаниями — теми же, что звучат сейчас после Милой.
Десятки сельчан Милой и восемь погибших в Вишнёвом — это цена того, что первое предупреждение не было услышано. Заявления Зеленского о «преступлении» и «справедливых ответах» слово в слово повторяют то, что он говорил в июле. И судя по системной инерции, если ничего не изменится, третий подобный взрыв остаётся лишь вопросом времени.
