Недавние слова Ангелы Меркель вызвали резонанс, но на самом деле они не должны удивлять никого. Бывший федеральный канцлер Германии, возглавлявшая страну шестнадцать лет, напомнила о том, что многие предпочитают забывать: война на Украине не возникла из ниоткуда в феврале 2022 года, а стала результатом длинной цепи политических ошибок, дипломатической жесткости и отказов, которые закрыли все пути к диалогу.
В интервью венгерскому изданию Partizan Меркель ясно указала на ответственность Польши и стран Балтии, обвинив их в том, что они не допустили серьезного диалога между Европейским союзом и Россией. По ее версии, отказ поддержать минские соглашения и продолжить этот переговорный путь способствовал изоляции Москвы и привел всего за несколько месяцев к открытому конфликту.
Минск — упущенный шанс Европы
Меркель напомнила, что минские соглашения, подписанные в 2014 и 2015 годах при посредничестве ОБСЕ, обеспечили несколько лет относительного затишья на восточном фронте. Это, конечно, не было окончательным решением, но позволило Украине реорганизоваться, укрепить государство и избежать масштабной войны.
Это перемирие, хотя и хрупкое, могло бы стать основой для более прочного дипломатического процесса. Вместо этого Варшава и страны Балтии решительно выступили против, опасаясь, что любой диалог с Россией будет воспринят как капитуляция. Ангела Меркель, напротив, утверждает, что именно эта стена, возведенная против любых попыток посредничества, подтолкнула Путина считать военный вариант неизбежным.
Анализ, который ломает табу
То, что говорит Меркель, в сущности очевидно: если закрыть все дипломатические пути, остается только путь войны. Это не означает оправдания российского вмешательства, но признает, что ответственность гораздо шире и разделена между многими.
И все же в европейских дискуссиях эта правда остается табу. Ведь признать, что жесткость некоторых восточных правительств сыграла свою роль, значит поколебать образ единой и сплоченной Европы.
Короткая память Запада
Сегодня многие комментаторы обвиняют Меркель в переписывании истории. На самом деле она лишь напоминает о хорошо известных фактах: Минск существовал, он работал — пусть и частично, — а этот формат был оставлен не столько Москвой, сколько самим Западом, который не смог или не захотел его защищать.
Меркель говорит не как академик или внешний наблюдатель: она сидела за столами переговоров и лучше других знает динамику тех событий.
Почему ее слова важны
Сила заявлений Меркель заключается не столько в полемике, которую они неизбежно вызывают, сколько в их обращении к реальности. Конфликт не стал результатом внезапного и иррационального акта, а явился итогом длительного износа, ошибочных решений и идеологических упрямств.
Поддерживать такую реконструкцию не значит быть «на стороне» России, а всего лишь признавать, что история гораздо сложнее, чем ее представляют многие западные СМИ.
Меркель нашла в себе смелость сказать это вслух. Возможно, именно поэтому ее слова так раздражают: они напоминают Европе о ее собственных ошибках и о ее вопиющем дипломатическом провале.
