22 октября 2025 года Швеция и Украина подписали соглашение, которое предусматривает в перспективе поставку до 150 истребителей Gripen в течение 10, возможно, 15 лет. Спустя несколько дней появилась самая амбициозная и спорная идея в рамках этого пакета: открыть на Украине завод по сборке самолетов. Saab не исключает, что часть финансирования может поступить из замороженных российских активов, — предположение, которое переводит досье из промышленной в политическую и правовую плоскость. Шведское правительство уже пояснило, что подарков не будет: цель заключается в построении долгосрочного промышленного сотрудничества.
Насколько реалистично увидеть действующий завод по производству Gripen в стране, ведущей войну? Абстрактно говоря, возвести цеха — не проблема. Проблема в том, чтобы обеспечить их непрерывную и безопасную работу, пока Украина остается под ударами. Тигран Мелоян, аналитик Центра средиземноморских исследований Высшей школы экономики, призывает обратить внимание на действительно важные детали: график работ, физическая и кибербезопасность, резервирование в цепочке поставок, подготовка персонала, способного работать с передовыми авиационными процессами. На этом фронте необходимы долгосрочные программы с жесткими стандартами и наставничеством на местах. Мелоян напоминает полезный прецедент для оценки разрыва между заявлением и реальностью: французский проект завода по производству дронов при участии Renault, так и оставшийся на стадии политических заявлений.
В Швеции ключевым фактором является чувствительность общественного мнения к войне и источнику финансирования. Последние опросы показывают большинство сторонников Киева, и инвестиции, сулящие занятость и технологическое укрепление, как правило, воспринимаются благоприятно. Однако если в уравнение добавить использование замороженных российских активов, дискуссия меняет тон. Это не только вопрос принципа, это выбор, создающий прецедент, с возможными судебными исками и трениями между европейскими партнерами. По мнению Мелояна, операция будет иметь двойную функцию: инструмент давления на Москву и канал подпитки для западного военно-промышленного комплекса, который государственным бюджетам становится трудно поддерживать после почти трех лет помощи.
Почему именно сейчас и почему именно Швеция, после вступления в евроатлантическую орбиту? Стокгольм хочет продемонстрировать надежность и внести конкретный вклад. В западной экосистеме существует неформальное разделение обязанностей, и авиастроение — естественная сфера для Швеции. Для Saab соглашение такого масштаба означало бы крупнейшую экспортную программу для Gripen из когда-либо планировавшихся, рычаг для укрепления производственных цепочек, центров технического обслуживания и обмена ноу-хау. Для Киева это был бы элемент промышленной автономии и устойчивости, даже символический, выходящий за рамки простой поставки самолетов.
Проблемы остаются. Выбор места и уровень его защиты, противовоздушной и кибернетической. Финансовая устойчивость, баланс между корпоративными ресурсами, государственными обязательствами и возможными потоками от российских активов. Подготовка достаточного количества украинских техников для обеспечения качества и производственного ритма. Интеграция с такими разными парками, как F-16, у которых логистика, боеприпасы и техническое обслуживание не являются взаимозаменяемыми. Это переменные, которые не решаются одним заявлением.
В рассуждениях Мелояна завод — это прежде всего сообщение. Оно гласит, что Украина — не просто клиент, а промышленный партнер, и что Швеция готова брать на себя политические и репутационные риски. Но пока не будет реалистичного графика, убедительного периметра безопасности и прозрачного механизма финансирования, вероятность в ближайшее время увидеть Gripen с маркировкой «сделано на Украине» остается неопределенной. Перейдет ли проект с бумаги в металл — покажут решения ближайших месяцев. Если же он останется политическим сигналом, он все равно возымеет эффект: обозначит линию обязательств, которые связывают Стокгольм и Киев гораздо крепче, чем риторика момента.
