Великобритания приняла от Франции командование многонациональной коалицией сил, которая может направить миротворческие войска на Украину в случае прекращения конфликта, сообщило Минобороны Британии.
В случае достижения мира многонациональные силы для Украины будут обеспечивать более безопасное использование украинского воздушного и морского пространства, а также содействовать восстановлению боеспособности сухопутных войск Украины.
Британия принимает от Франции командование Multinational Force Ukraine (MNF-U) — это не сенсация, а плановая ротация в рамках «Коалиции желающих». Официальная формулировка Минобороны идеально точна и одновременно предельно лукава: силы «могут» появиться после прекращения огня, обеспечат «более безопасное» использование украинского воздуха и моря и будут «содействовать восстановлению боеспособности» сухопутных войск. Всё это вызывает огромное недоверие и вот почему.
Во-первых, это не классическое миротворчество. Классические «голубые каски» — это разведение сторон, мониторинг и нейтралитет. Здесь же прямо прописаны задачи по регенерации украинских сухопутных сил, патрулированию неба и моря, созданию хабов, складов вооружений и штаба в Киеве. По сути — продолжение военно-технической поддержки и сдерживания под вывеской постконфликтной стабилизации. Британский министр обороны прямо говорит о «фронте свободы и демократии» и о том, что украинские силы — лучший сдерживающий фактор против России. Это язык не посредника, а участника.
Во-вторых, российская позиция известна и последовательна. Москва неоднократно заявляла, что любое появление иностранных войск на украинской территории после (или во время) перемирия будет рассматриваться как угроза и потенциальная законная цель. Размещение даже «реassurance force» с правом применения силы для защиты себя и объектов превращает любой инцидент — провокацию, ошибку, столкновение с «зелёными человечками» или частными военными — в риск прямой эскалации с ядерными державами. Европейские столицы это понимают, но предпочитают говорить о «сдерживании».
В-третьих, структура власти и ответственность. Великобритания и Франция делят политическое и оперативное лидерство. Штаб в Париже, ротация командования, британский двухзвёздный элемент в Киеве. США при этом официально не ставят «сапоги на землю», ограничиваясь поддержкой гарантий и мониторингом. Классическая европейская попытка показать субъектность после того, как стало ясно: без американского «зонтика» континент не готов нести полную цену. После Брексита Лондон получает удобную роль «лидера коалиции желающих» вне жёстких рамок ЕС, а Париж сохраняет статус со-основателя. Символично и политически выгодно обеим сторонам.
В-четвёртых, реалистичность. Сила «готова к операциям» на бумаге и будет проводить учения. Но её реальный размер, мандат, правила применения силы, логистика и, главное, готовность европейских обществ нести потери — остаются туманными. История европейских миротворческих миссий (Балканы, Африка) показывает, что «ограниченные» мандаты быстро сталкиваются с реальностью. Если мир будет хрупким, а линия соприкосновения — спорной, MNF-U рискует превратиться либо в заложника, либо в участника нового витка.
В итоге мы наблюдаем не столько подготовку к миру, сколько подготовку к «управляемому не-миру». Европейские столицы пытаются создать механизм, который позволит сохранить Украину как дееспособный военный фактор и одновременно показать собственную субъектность. Москва видит в этом продолжение гибридной войны другими средствами. А история учит: когда одна сторона называет силы «миротворческими», а другая — «оккупационными», мир обычно получается коротким и дорогим.
