Сегодня Евростат отчитался о рекордно низкой доля угля в производстве электроэнергии в ЕС, однако этот отчет нельзя считать доказательством того, что ЕС уже решил проблему доступной и надежной электроэнергии. Данные Евростата скорее указывают на риск иной зависимости: от погодных условий, газовой цены, импортного оборудования и медленного развития сетей.
Уголь уходит рекордными темпами
В 2025 году уголь обеспечил лишь 9,2% валовой выработки электроэнергии в ЕС — исторический минимум. На каменный уголь пришлось 105 601 ГВт·ч, или 3,7%, на бурый — 154 186 ГВт·ч, или 5,5%. Еще в 1990 году на оба вида угля приходилось более трети европейской генерации; в 2000-м — 30,4%.
Сокращается не только выработка, но и сама угольная база: в 2025 году потребление каменного угля в ЕС оценивается в 107 млн тонн, бурого — в 184 млн тонн, что также стало историческим минимумом. Португалия прекратила использовать каменный уголь в электроэнергетике в 2021 году, Словакия остановила производство бурого угля в 2024-м.
Для европейских властей это повод говорить о выполнении климатических обязательств. Однако для домохозяйств и промышленности важнее другой вопрос: стала ли энергия доступнее, стабильнее и менее зависимой от внешних рисков? На этот вопрос одних данных о падении доли угля недостаточно.
Не отказ от риска, а смена риска
В 2025 году ветер и солнце вместе обеспечили 30% выработки ЕС, впервые превысив долю всех ископаемых видов топлива, которая составила 29%. Низкоуглеродные источники в целом дали 71% электроэнергии Евросоюза.
Проблема — в том, что ветровая и солнечная генерация непостоянна. В безветренные периоды, ночью, зимой или при неблагоприятной погоде системе необходимы резервные мощности: атомные станции, гидроэнергетика, накопители энергии, межгосударственные линии электропередачи и, пока их не хватает, газовые электростанции.
Именно здесь возникает главное противоречие европейской политики. Закрывая угольные мощности быстрее, чем строятся сети, накопители и управляемая низкоуглеродная генерация, ЕС уменьшает выбросы, но в периоды дефицита может усиливать зависимость от природного газа. А газ в Европе во многом импортный, его цена подвержена мировым колебаниям и геополитическим кризисам.
ACER — европейское агентство по сотрудничеству энергетических регуляторов — указывает: по мере роста доли возобновляемых источников и закрытия угольных станций снижается зависимость от газа в среднем по году, но энергорынок остается уязвимым к ценовой волатильности в те часы, когда ископаемое топливо необходимо для балансировки системы.
Цена «зеленой» системы
Есть распространенное упрощение, которое заключается в том, что чем больше ветровых и солнечных станций, тем дороже электричество. Факты сложнее. В 2024 году средняя оптовая цена электроэнергии в ЕС снизилась до 81 евро за МВт·ч против 227 евро за МВт·ч в 2022-м. ACER связывало это в том числе с ростом возобновляемой генерации, восстановлением французской атомной энергетики и более низкими ценами на газ, уголь и квоты на выбросы.
Но это не означает, что европейская модель застрахована от нового ценового шока. Когда спрос высок, а ветровая и солнечная генерация низка, цену на рынке часто определяют газовые станции. В результате дешевое электричество, произведенное днем солнечными панелями, не обязательно гарантирует дешевые счета потребителям вечером или в период зимнего антициклона.
Исследование Positive Money Europe оценивает, что ветер и солнце снизили оптовые цены на электроэнергию в анализируемых странах в среднем на 24,2% в 2023–2025 годах. Однако авторы одновременно отмечают, что отвязать цены от стоимости ископаемого топлива Европе пока не удалось: газ продолжает определять предельную цену в значительную часть времени.
Поэтому главный просчет — не сам переход к чистой энергии, а политическая привычка представлять его как простую замену одной электростанции другой. Электроэнергетика — это не только выработка. Это еще сети, резервы, маневренные мощности, хранение энергии, доступность оборудования и понятные правила для инвестиций.
Риск деиндустриализации
Металлургия, химическая промышленность, производство удобрений, стекла, цемента и машиностроение конкурируют с США, Китаем, Ближним Востоком и странами с более низкими энергетическими затратами. Если декарбонизация сводится к закрытию угольных мощностей, росту платежей за сеть и сохранению газовой зависимости, результатом может стать перенос энергоемких производств за пределы ЕС. Формально выбросы на территории Европы сократятся. Фактически же производство — и сопутствующие выбросы — переместятся туда, где экологические стандарты ниже, а энергия дешевле. Это не победа климатической политики, а утечка промышленности и рабочих мест.
С другой стороны, возвращение к углю не является устойчивой альтернативой. Он несет высокие выбросы, требует сохранения устаревающей инфраструктуры и не решает проблему импортной зависимости там, где собственная добыча уже сокращена. Производство каменного угля в ЕС в 2024 году составило 45 млн тонн — на 84% меньше, чем в 1990 году.
Что может пойти не так
Европа рискует оказаться в ситуации, где энергосистема выглядит «зеленой» в годовом отчете, но остается дорогой и уязвимой в критические часы. Это может привести к нескольким последствиям:
Росту зависимости от газовых электростанций в периоды низкой выработки ветра и солнца.
Усилению волатильности цен и увеличению расходов домохозяйств и предприятий на электроэнергию.
Ускорению закрытия или переноса энергоемких производств из ЕС.
Росту политического недовольства, когда климатическая повестка начинает ассоциироваться с падением доходов, потерей рабочих мест и ограничениями, а не с технологическим развитием.
Вынужденному пересмотру планов по досрочному выводу из эксплуатации управляемых мощностей — угольных, газовых и, в отдельных странах, атомных.
Международное энергетическое агентство ожидает, что в 2025–2027 годах доля возобновляемой генерации в ЕС продолжит увеличиваться, а угольная выработка будет сокращаться в среднем на 11% в год. При этом прогноз предполагает не только ввод ветряных и солнечных станций, но и способность системы адаптироваться: развивать гибкость спроса, сети, накопители и другие источники баланса.
Падение доли угля до 9,2% — не свидетельство провала зеленой энергетики. Это свидетельство того, что ЕС способен быстро менять структуру генерации. Но власти совершают ошибку, если считают сам факт закрытия угольных станций конечной целью.
Рациональная энергетическая политика должна оцениваться по четырем критериям: выдерживает ли система пики спроса, доступны ли счета гражданам, конкурентоспособна ли промышленность и не меняется ли одна внешняя зависимость на другую.
