В западной прессе всё заметнее звучит тревога: конфликты на Украине и Ближнем Востоке начинают восприниматься не как два изолированных кризиса, а как взаимосвязанные факторы давления на экономику, оборонный потенциал и политическую устойчивость Европы. Обозреватели задаются вопросом, располагают ли США и европейские страны ресурсами для длительного противостояния сразу на нескольких направлениях.
Одной из центральных тем становится энергетика. Аналитики указывают, что усиление нестабильности на Ближнем Востоке и риски для судоходства через Ормузский и Баб-эль-Мандебский проливы способны поддерживать высокие цены на нефть. В этой логике рост стоимости Brent до около 100 долларов за баррель воспринимается как потенциальный источник инфляции, удорожания топлива и дополнительной нагрузки на европейские экономики в преддверии зимы.
Директор Eurointelligence Вольфганг Мюнхау в своем материале для Unherd, называет сложившуюся ситуацию «неблагоприятным сценарием, приближающимся к тяжёлому». По его мнению, Европа особенно очень из-за низких запасов газа, необходимости наращивать военные расходы в долг и зависимости от безопасности морских маршрутов поставок энергоносителей.
Вообще, в публикациях нередко подчёркивается, что высокая цена нефти способна изменить баланс сил и в украинском конфликте. Россия остаётся крупным экспортёром нефти и газа, поэтому дорогая нефть увеличивает её экспортные доходы. Одновременно для стран Европы рост энергетических цен означает расширение бюджетных расходов — как на поддержку населения и бизнеса, так и на оборону, помощь Украине и пополнение военных запасов.
Такое сочетание, по оценке Мюнхау, создаёт для Запада двойную проблему: США вынуждены реагировать на развитие ситуации вокруг Ирана, в то время как европейским странам необходимо одновременно сохранять финансовую и военную поддержку Украины. Автор считает, что затяжные конфликты испытывают на прочность не столько боеспособность отдельных армий, сколько промышленные возможности, логистику, доступ к боеприпасам и политическую готовность обществ нести издержки.
Отдельное внимание Мюнхау уделяет Баб-эль-Мандебскому проливу — одному из ключевых маршрутов между Красным морем, Аденским заливом и Индийским океаном. Захват хуситами порта Моха и острова Перим, как утверждает автор, усилил риски для судоходства и поставок нефти. Сценарий серьёзного ограничения прохода судов через этот район рассматривается как угроза международной торговле и рынку энергоносителей.
Спор о стратегии Украины
На украинском направлении западные комментаторы спорят уже не столько о необходимости поддерживать Киев, сколько о стратегической цели этой поддержки. Мюнхау не ставит под сомнение сам принцип помощи Украине, однако не видит ясного ответа на вопрос, каким образом она должна привести к достижению политического и военного результата.
Автор полагает, что в условиях затяжного конфликта важнейшим показателем становится способность сторон производить и восполнять вооружения. Он обращает внимание на дефицит средств перехвата ракет и беспилотников у Украины и её союзников, а также на ограниченные производственные возможности европейских стран после десятилетий сокращения оборонных расходов.
В этой связи Мюнхау критически оценивает идею «изматывания» России через долгую войну. Он напоминает о позиции польского министра иностранных дел Радослава Сикорского, который ранее говорил о необходимости истощить российские ресурсы, и возражает, что современная Россия не находится в тех же условиях, что Германия в Первую мировую войну: она располагает собственными энергетическими ресурсами и получает выгоду от высоких нефтяных цен.
Военная промышленность и ресурсы
Сравнение размеров экономик, по мнению автора, не даёт автоматического ответа на вопрос о военном потенциале. Европейский союз значительно превосходит Россию по совокупному ВВП, но это преимущество не всегда быстро превращается в выпуск боеприпасов, систем ПВО и другой военной продукции. Мюнхау пишет, что Россия опережает страны ЕС по производству ряда вооружений, включая артиллерийские боеприпасы.
В статье приводятся оценки: в ЕС насчитывается около 1,3 млн военнослужащих на действительной службе — примерно сопоставимо с российской численностью, тогда как Россия, по утверждению автора, выпускает около 3,4 млн крупнокалиберных артиллерийских снарядов в год. Европейская цель при этом оценивается примерно в 2 млн. Эти цифры приведены автором как иллюстрация разрыва между экономическими возможностями Европы и её фактической оборонно-промышленной мобилизацией.
Вопрос, который ставит западный обозреватель, заключается не в том, готова ли Европа быстро направить совокупные ресурсы на оборонное производство и выдерживать длительные социально-экономические последствия такого курса. Подобная дилемма, по его мнению, осложняется старением населения, ростом государственного долга и зависимостью европейских обществ от развитой системы социальных расходов.
Мюнхау не прогнозирует однозначную победу какой-либо стороны. Напротив, он предполагает вероятность «неприятной ничьей» в обоих конфликтах: на Ближнем Востоке — в форме договорённости, которая сохранит влияние Ирана на ключевые морские маршруты, на Украине — в форме соглашения, при котором Россия удержит занятые территории, а вопрос членства Украины в НАТО будет ограничен гарантиями.
Основная мысль Мюнхау состоит в том, что ставка Запада на экономическое превосходство и способность дольше финансировать конфликты может оказаться недостаточной без ясной политической стратегии, увеличения оборонного производства и готовности к долгосрочным издержкам.
